На главную!
Бога искать не нужно. Бог всегда перед нами.
ГАЛЕРЕЯ   СТУДИЯ   ФОРУМЫ   ЧАВО   ЛЕТОПИСЬ   ПОИСК
  Модераторы: Diana
  Автор темы: NataliaN
  Оффтопов: 3

Интервью

Добавить сообщение  

стр.12
  
Тема: Майк Науменко
zangezi
Санкт-Петербург
28 Aug 2011, 18:13

из воспоминаний Олега Ковриги : По памятным местам Ленинграда

Варшавская улица

На этой улице жили родители Майка Науменко: Василий Григорьевич и Галина Флорентьевна.

Как издателю ЗООПАРКА, мне приходилось заключать договора с Василием Григорьевичем. Первое время это приводило меня в ужас. Я вообще крайне не люблю дел, связанных с бумагами. Не моё это амплуа. Естественно, составляя договора, я брал за образец договор какой-нибудь «солидной» фирмы и просто менял в нём соответствующие названия и реквизиты. Не вчитываясь в сам текст этих «произведений». А вот Василий Григорьевич вчитывался! И всегда хотел добиться, чтобы договор представлял собой нечто разумное и лишённое казуистики. Я приходил к нему, приносил договор, а на следующий день возвращался – и с ужасом видел эти листочки, испещрённые пометками, зачёркиваниями, исправлениями. Никакого интернета тогда не было. Да и компьютера (а тем более принтера) у меня не было тоже. Я с тоской представлял себе, что надо будет возвращаться в Москву, идти к друзьям «на поклон», править всё это, потом пересылать в Ленинград или лучше опять приезжать самому…

Но Василий Григорьевич тоже себе это представлял. Поэтому, потратив часов несколько на то, чтобы тщательно объяснить мне всё, в чём я неправ, он брал «чистый» экземпляр и со словами «в следующий раз готовься тщательнее» подписывал его. Во время процесса разъяснения Галина Флорентьевна периодически заходила в комнату и говорила:

- Вася! Ну, хватит уже!

Но Василий Григорьевич всегда доводил дело до конца и только после подписания «документов» говорил: «Всё. Теперь обед» - и шёл к секретеру за графинчиком. А Галина Флорентьевна несла сам обед, который уже давно был готов.

Василий Григорьевич вёл себя как строгий, но добрый преподаватель, который долго объясняет тебе все недостатки твоего ответа и пробелы в твоих знаниях. И ты уже уверен, что сейчас ты получишь «два» или в лучшем случае «три». Но после всего этого он говорит:

- Ты всё понял?

- Всё…

И ты с удивлением видишь, как он берёт зачётку и ставит «отл».

Собственно говоря, Василий Григорьвич действительно по профессии был преподавателем. По-моему, доцентом в каком-то военно-строительном институте.



Ещё в самом начале нашего знакомства родители Майка показывали мне разные вещи своего сына. В том числе общие тетради, в которые он тщательно переписывал всю информацию с западных пластинок, которые он слушал. (И у меня есть точно такие же тетрадочки! Четырнадцать штук.) А когда дело дошло до самих «рекордов» (теперь это называется «винилом»), я обнаружил у Майка в коллекции первый альбом T.Rex, которого у меня в коллекции, как раз, и не хватает. Точнее, когда-то он у меня был. Но однажды я его продал, позарившись на очень большие деньги. И с тех пор так и не купил. Поэтому, взяв в руки эту пластинку, я сразу забыл, кто я такой и где нахожусь. Во мне проснулся «дискобол» второй половины семидесятых годов, и я осторожно спросил:

- Василий Григорьевич, а Вы не продадите мне эту пластинку?

Майковский папа ничего не ответил. Он просто посмотрел на меня. И в его взгляде не было ни возмущения, ни осуждения. Одно только удивление…


В числе прочего мы издавали двойной диск с концертами Майка с Цоем. По этому поводу я однажды довольно долго разговаривал с Марианной Цой в присутствии Василия Григорьевича. С их домашнего телефона. Пока я разговаривал по телефону, он смотрел на меня и улыбался. А когда я, наконец, вздохнул и повесил трубку, сказал:

- Про таких женщин говорят: баба с яйцами!

Надо сказать, что потом, когда Марианна поняла, чем она больна, характер у неё стал намного мягче.


В какой-то момент на Василия Григорьевича вышла фирма «Grand Records». Они хотели издать сборник ЗООПАРКа в серии «Энциклопедия русского рока». Мне эта идея совершенно не нравилась. Когда у группы выходит больше сборников, чем альбомов, это совершенно не дело. Я это называю «замусориванием наследия». А их уже и так было больше. Все эти мысли я Василию Григорьевичу и высказал. А он мне ответил:

- Ты знаешь, а я бы разрешил им это делать. От «Grand Records» приезжал Юра Чернышевский. Он мне очень понравился. Думаю, и тебе понравится. Приезжай!

Я приехал, познакомился с Юрой – и конечно согласился с Василием Григорьевичем.

Давно уже не существует фирмы «Grand Records». А мы с Юрой по-прежнему периодически сотрудничаем. И я каждый раз убеждаюсь, какой это энергичный, чёткий и правильный человек. Редчайший случай, когда с человеком можно общаться «в одно касание», договариваясь о каких-то делах даже не за минуты, а за секунды. И при этом быть уверенным, что твой партнёр железобетонно надёжен. Так что, когда появляется Юра, я всегда вспоминаю Василия Григорьевича. И мысленно улыбаюсь ему.


А через несколько лет у нас возникла почти противоположная ситуация. Дмитрий Дибров решил спеть песни Майка. А «Real Records» решил это издать. Директором «Реала» тогда была Алёна Михайлова, с которой мы были знакомы ещё с 94-го года. Димино пение произвело на меня тягостное впечатление. Но Алёна обещала заплатить родителям Майка серьёзных денег, поэтому бить себя в грудь и говорить, что я против, было нелепо. Тем более, что в других областях Диброву иногда удавалось сделать что-то хорошее. Алёна очень просила, чтобы Василий Григорьевич передал все права «Первому Музыкальному Издательству». С оговоркой, что я, как «Отделение ВЫХОД», по-прежнему смогу выпускать всё, что сочту нужным, заключая прямой договор с «правообладателем». Сама идея полной передачи прав непонятно кому, меня пугала. Но я доверял Алёне. Поэтому мы с Максимом Дмитриевым, директором «ПМИ», поехали в Ленинград.

После долгих бесед с Максом и изучения темы Василий Григорьевич отвёл меня на кухню и сказал:

- Я этот договор подписывать не буду. Они обманут. И обманут, прежде всего, не меня, а именно тебя!

Но я же обещал Алёне сделать всё, что от меня зависит. И Макс мне тоже почему-то показался тяжёлым на руку, но честным парнем.

Поэтому я тоже настаивал и говорил:

- Нет, Василий Григорьевич! Я чувствую, что не обманут!

И, в конце концов, Василий Григорьевич сказал:

- Хорошо. Но я тебя предупредил!

В этот день я окончательно понял, что Василий Григорьевич Науменко – настоящий друг!

Но и Макс в результате действительно оказался «настоящим ковбоем». Он всегда твёрдо выполнял то, что обещал. И шёл навстречу там, где запросто мог и не идти.

Более того, сейчас обстоятельства сложились так, что, если бы не Макс – мы бы прекратили всякую работу над наследием Майка. А ведь там есть ещё вещи, которые хочется сохранить. И только благодаря «Первому Музыкальному Издательству» мы по-прежнему можем спокойно этим заниматься.

У Майка была старшая сестра, Таня Науменко. Когда-то они с Майком вместе переводили на русский язык книжки Ричарда Баха. Я видел Таню всего, наверное, раз пять. Но общаться с ней было очень приятно. Она была абсолютно органичным членом семьи Науменко.

А потом у неё обнаружили рак. И через какое-то время Таня умерла.

А ещё через некоторое время у Василия Григорьевича случился инсульт. Его организм в значительной степени пережил эту болезнь. Он ходил по квартире, узнавал меня, улыбался… Но разум его инсульт уничтожил. И когда Галина Флорентьевна оставляла нас в комнате одних, а сама шла готовить на кухне, я, конечно, сильно напрягался. Я пытался что-то потихоньку рассказывать. Василий Григорьевич улыбался, пытался что-то ответить. Но это уже был совсем не тот «доцент» с чётким и ясным сознанием, которого я знал много лет, а только лишь его детская душа. Добрая и ласковая. Поэтому, когда Галина Флорентьевна возвращалась с кухни, я облегчённо вздыхал.

Через несколько лет Василий Григорьевич умер.

Однажды Галина Флорентьевна сказала мне:

- Олег, вот, говорят, что нельзя иметь одного ребёнка. Нужно иметь хотя бы двух. У меня было двое прекрасных детей. Был прекрасный муж. Но я пережила их всех! И скажите, зачем мне теперь жить?

А я молчал и вспоминал слова Майка, который однажды сказал:

- Если бы Господь Бог существовал, ему следовало бы набить морду за всё, что происходит…

Правда, он сказал это ещё в молодости.

Постепенно Галина Флорентьевна стала очень плохо ходить. Болезнь не была непосредственно связана с ногами. Это шло откуда-то из центральной нервной системы. Но она продолжала всё делать сама. Хотя жили они на последнем этаже пятиэтажки без лифта. В серьёзной степени ей помогала только племянница Надя, которой уже самой было за шестьдесят.

При этом у Галины Флорентьевны было два внука. Сын Майка Женя жил и сейчас живёт в Московской области, в Раменском. Он очень хороший, добрый мальчик. Да, собственно, давно и не мальчик уже! Но от отца своего он унаследовал такой существенный недостаток, как лень. Поэтому звонил он бабушке с дедушкой крайне редко. А приезжал к ним за все 17 лет нашего знакомства, наверное, всего раза три.

Тем не менее, Василий Григорьевич, оформивший на себя наследование авторских прав Майка, считал, что у Майка три прямых наследника (сын, мать и отец), аккуратно делил все приходящие деньги на три части и треть неукоснительно передавал Жене.

Ещё у них была внучка Надя. Не та, которая племянница, а другая, именно внучка, дочка Тани Науменко. Надя жила в Ленинграде. И даже квартира, в которой жили Галина Флорентьевна и Василий Григорьевич, была давно завещана Наде. Но появлялась она там редко.


Однажды, когда Василий Григорьевич уже умер, в «Первом Музыкальном Издательстве» раздался звонок. Звонила некая Касаткина Надежда Юрьевна и сказала, что она – наследник авторского права Михаила Науменко. В «ПМИ», конечно, сильно тому удивились. Но договор «ПМИ» с Василием Григорьевичем, по счастью, ещё действовал, так что они спокойно выслали его копию представителю «правонаследника». После этого мы, естественно, стали дружно звонить Галине Флорентьевне.

И выяснилось, что, когда Василий Григорьевич в какой-то степени отошёл от инсульта, Надя повезла бабушку и дедушку в нотариальную контору и там они подписали какие-то бумаги. Василий Григорьевич уже таких вещей не понимал. А Галина Флорентьевна подобных бумаг не читала никогда – и подписывала всё, не глядя.

- Надя, ты что подписала на себя завещание и на авторское право тоже?!

- Бабушка, ты в этом ничего не понимаешь!

После ещё нескольких фраз и слов о том, что авторское право, конечно же, должно принадлежать Майковскому сыну, то есть Жене, трубка просто вешается.

После этого я тоже пытался поговорить с Надей.

- А кто Вы, собственно, такой?

- Да, мы, во-первых, знакомы. Встречались и на Варшавской, и у Натальи [Науменко] в Москве. А во-вторых, я дружу с этой семьёй уже пятнадцать лет. И у нас всегда были прекрасные отношения. Давайте и с Вами тоже как-то дружить…

- Вы к этому абсолютно никакого отношения не имеете, а если у Жени есть какие-то претензии, то пусть его адвокат свяжется с моим адвокатом.

Женёк сначала вовсе не хотел звонить, но потом я его уговорил. После разговора парень сказал, что смог взять себя в руки и ничего плохого своей двоюродной сестре не сказал. Но услышал он в ответ примерно то же, что и я.

У нас у всех как-то в голове не укладывалось, что сын, прямой наследник, может оказаться «не у дел». Но это именно так. Если наследник в течение трёх лет со дня смерти автора не заявил о своих правах, то после этого что-либо заявлять бесполезно. Так что в августе 94-го года единоличным владельцем авторских прав Михаила Науменко стал Василий Григорьевич. А после его смерти эти права перешли по завещанию Касаткиной Надежде Юрьевне. Барышня хорошо знала «свои кадры» и хорошо изучила вопрос.

Доказывать, что Василий Григорьевич после инсульта не понимал, что он подписывает, бесполезно. Дееспособность подтверждена нотариусом.

Потом выяснилось, что и Галина Флорентьевна тоже завещала Наде абсолютно всё. Правда, после этой истории Люда, жена Майковского друга Иши Петровского привезла к Галине Флорентьевне нотариуса - и она написала отказ от своего завещания. Но это не касалось авторского права. У неё его не было.

Из этого тупика существовал только один выход. Галина Флорентьевна должна была подать в суд и оспорить завещание Василия Григорьевича. Этот суд однозначно выигрывался и она, как наследник первой руки, получала половину того, что было завещано Наде. В том числе и половину авторского права. А дальше уже можно было «меняться». Вторую половину авторского права на имущество. И потом передать авторские права Жене.

Но предложить это Галине Флорентьевне даже язык как-то долго не поворачивался. Хотя она сама была больше всех в ужасе от создавшейся ситуации.

- Олег! Но ведь она же оказалась акулой! Самой настоящей акулой… Как это могло произойти?! А меня ведь на работе все считали очень умной. А я оказалась дурой! Самой настоящей дурой!

В результате язык у меня всё-таки повернулся. Люда снова привезла к Галине Флорентьевне нотариуса – и она дала нам с Людой доверенности на ведение её дел в суде. Чтобы ей самой хотя бы не нужно было принимать в этом «шоу» непосредственное участие.

Но перед тем, как подавать в суд, Галина Флорентьевна, как человек глубоко порядочный, решила сообщить Наде о том, что мы собираемся делать. Она попросила Надю приехать. И та приехала. Видимо, почувствовала по голосу бабушки, что на сей раз приехать стоит. На следующий день я позвонил:

- Я не спала почти всю ночь! Вы не представляете себе, как она кричала: «Я выключу тебе телефоны, чтобы ты не могла с ними разговаривать! Это – моя квартира! Я выгоню тебя на улицу!» Давайте не будем всего этого затевать. У меня совершенно нет сил.

- Конечно! Конечно…

Мне и самому было ужасно стыдно, что я её так мучаю. Ради чего? Конечно же, не ради денег. Когда ты имеешь финансовые отношения с «врагом», всегда найдутся механизмы уменьшения выплат по закону. А когда ты имеешь дело с друзьями, приходится поступать «по совести», а это намного дороже. Но как-то не хочется сдаваться и позволять кому-то утопить в дерьме то, что связано с ЗООПАРКОМ. А с другой стороны, что дороже: абстрактная «победа над злом» или последние силы прекрасного человека, которого жизнь уже и так растоптала в полной мере?

Но где-то через неделю Галина Флорентьевна сама сказала:

- Знаете, Олег, давайте всё-таки доведём это дело до конца.

А я так и думал, что она это скажет.

Но потом выяснилось, что в суд надо приносить определённый набор документов, а почти все эти документы находятся у Нади. Люда Петровская начала собирать копии. А это ведь тоже целое дело.

8-го марта я позвонил Галине Флорентьевне и поздравил её с праздником.

- Ой, Олег, какие там праздники. Я себя так плохо чувствую.

15-го марта 2010-го года Галина Флорентьевна умерла.

Надя Касаткина победила.

Она всячески пыталась скрыть время и место похорон. Но другая Надя, племянница (мы все называли её «Надя хорошая»), сообщила нам, где и когда это будет. Когда Надя Касаткина увидела на кладбище Люду и Ишу Петровских, Пашу Краева, Андрея Тропилло и многих других ребят, она просто сбежала, не дождавшись, пока гроб опустят в могилу.

Может быть, я и зря рассказываю всю эту историю…

Но не дают мне покоя слова, произнесённые в «Борисе Годунове»:

- «А между тем отшельник в тёмной келье

Здесь на тебя донос ужасный пишет

И не уйдёшь ты от суда людского

Как не уйдёшь от Божьего Суда!»


Хотя вполне возможно, Наде Касаткиной это всё «по барабану». Ведь бессмысленно взывать к совести акулы или крокодила. Это ведь не люди, а бессмысленные животины, которые жрут людей исключительно по причине желания кушать.


Примерно в декабре 2009-го я написал текст про своих родственников. Он назывался «Про советскую семью образцовую». И мне почему-то очень хотелось, чтобы именно Галина Флорентьевна его прочитала. Как-то мне казалось, что она должна понять, зачем я это делаю. И она прочитала текст. И действительно сказала:

- Олег, да бросайте Вы всю эту ерунду – и пишите. У Вас это очень хорошо получается.

- Но ведь для того, чтобы написать, надо сначала всё это прожить…

Так что я хотел напроситься на комплимент – и напросился.


У меня в сотовом телефоне три абонента на фамилию Науменко. В алфавитном порядке: Галина Флорентьевна, Женя и Наталья, бывшая жена Майка. Женьке я звоню редко, а вот Наталье иногда даже звоню просто так. Мы же с ней давно дружим. И каждый раз перед тем, как позвонить Наталье, я вижу телефон Галины Флорентьевны. В моёй трубке уже довольно много телефонов, по которым я уже никогда не буду звонить. Но я их не стираю. Ведь сотовая связь – это чудо. Она может проникать в самые секретные места. И вдруг однажды наберёшь случайно – и услышишь:

- Здравствуйте, Олег! Я Вас узнала.



P.S. А когда у «Первого Музыкального Издательства» закончился договор с Василием Григорьевичем, Максим Дмитриев просто предложил Наде некую сумму денег – и заключил с ней договор. Так что теперь есть шансы доделать архив ЗООПАРКА до конца. Пока ещё есть силы.

читать полностью


    
Камала
Киев

24 Nov 2012, 09:08

Квартирник Майка и БГ.

YouTube

    
Владимир
Московская область, Железнодорожный

24 Nov 2012, 17:58

Ответ нику KAMALA (Камала) (2012-11-24 09:08):

Эта запись издана на одном из дисков Отделения Выход. Квартирники у Вадима Суровцева-Бутова в 1986 они проходили в разное время.





Там кстати и сам хозяин мелькает



    
Добавить сообщение На страницу  1234567891011 | 12
Текущие дискуссии в форумах
Ники   Опросы   Рубрики   Цитаты   Архив   Правила   Контакт

Copyright © 2006-2017 Рашид Нугманов
Использование материалов
без разрешения авторов запрещено

Яндекс.Метрика

Загрузка страницы 0.022441 сек.